Stuart: A Life Backwards

Я начала смотреть этот фильм уже закончив предыдущий пост и не собираясь больше ничего писать. Решила, что ну чего в конце концов можно ожидать от телевизионного фильма. Потом я посмотрела его и решила, что это что-то слишком personal для того, чтобы писать об этом. Потом я подумала, что а какого черта собственно, ведь и писать нужно в первую очередь про те фильмы, которые пробудили самые сильные эмоции.

Молодой писатель Александр (в исполнении дошерлоковского Бенедикта Камбербэтча) работает в центре помощи бездомным и встречает там любопытного ему экземпляра, Стюарта (Том Харди). Александр решает написать о нем книгу, пытаясь докопаться а как же он, собственно, дошел до жизни такой. Профессиональный интерес, смешанный с легким отвращением, постепенно перерастает в интерес дружеский, написание книги из работы становится поводом совместного времяпрепровождения. В то же время перед Александром и перед зрителем постепенно открывается вся жизнь Стюарта "backwards", в обратном порядке.

Весь фильм похож на один долгий, честный разговор, после которого тебе нужно пойти и переварить все сказанное, тем удивительней мне было потом найти трейлер, которые собрал в себе пожалуй все самые жестокие куски фильма в одну кучу, абсолютно искажая смысл, тему и ритм фильма.

На самом деле, если бы я была человеком, который плачет во время просмотра фильмов, I would have fucking cried my eyes out. Но мне это несвойственно, так что я просто поймала себя на том, что к концу фильма пыталась обнимать монитор компьютера in a protective way. Вот так вот, телевизионный фильм, от которого я ничего особенного не ожидала, да еще и смотрела в отвратном качестве (если кто найдет с оригинальной дорожкой и в нормальном качестве - отпишитесь, буду очень благодарна) в итоге произвел на меня наибольшее впечатление и оказался одной из тех жемчужин, ради которых стоит смотреть фильмы по актерам, а иначе на них никак не наткнешься.

Fitzcarraldo (1982)

Начало XX века. Латинская Америка.

Выходец из Ирландии Брайан Фицджеральд несколько лет уж живет в Перу, хвастается своей «фабрикой льда», говорит на чистом немецком, считает себя открывателем каучука и приглядывает за заведующей барделя, которую играет довольно зрелая Клаудия Кардинале. Несмотря на все это, главный биографический герой мечтает о том, чтобы построить в перуанской деревне оперу, он даже бьет в колокола и кричит об этом, неся таинственную и глупую деталь. Но, какими бы прекрасными мечты не были, денег на эти мечты никто не даст. И поэтому герой собирается в поход на каучуковую долину для великого плана добычи денег. «Мы обставим всех этих каучуковых миллиардеров» - говорит он и двигается в пароходный путь по коричневым рекам.

В данном круизе капитанская команда боится индейцев и вскоре сливается, храбрые четверо остаются и начинают дружить с индейцами, которые ведут себя подобно упрямым волам – вначале мы прибежим, потом неудача придет, и мы убежим, а потом снова прибежим, а потом воздадим дань богам и выпьем вина.

Я не люблю кино про походы с индейцами, если кто-то такое любит, то фильм превзойдет, конечно же, все мои слова. Тем не менее, главная задумка фильма – это переправа парохода через гору на спинах индейцев. Этот длинный эпизод и несет в себе все истории и рецензии, связанные крепким словцом «великое кинцо». Вот первоначальный актер на главную роль болел и отхандрился, потом вообще не снимали ничего, стояли и курили, потом снимали, потом четыре года прошло. Конечно, для 80-х годов европейского кинематографа сцена с пароходом в горах выглядит невероятно качественно и нормально, но ничего, кроме нее, в фильме-то и нет. Разве что развязка – типичный жизненный финал истории, не сопливый шаблон или стандарт, благо история биографична.  Такая иная версия нашим с вами желаниям, которая, вроде бы, тоже сойдет, но и разочаровываешься все равно.

Ну, и режиссура, отмеченная на фестивалях. Совершенно ничем не зацепила и режиссер ничем не заинтересовал. Фильм смотрится как телевизионный, идущий поздно вечером в помехах на среднекалиберном телеканале.

Смотреть при большом желании познать техническую сторону некомпьютерной эры кинофильмов, либо для галочки, либо на мимокрокодиле. 

The Social Network | Социальная сеть

Создание картины избранными представителями эпохи фламандского возрождения происходило на основе филигранной компоновки художественных образов (самих по себе являющихся искусством) в единую систему, скреплённую неявными «силовыми» (в художественно-изобразительном смысле) линиями. Подобной техникой, как мне кажется, руководствуется Дэвид Финчер. И хотя nullus simile est idem – общего действительно хватает. 

 

Социальный антураж фильма создан впечатляюще ёмко и гибко, подобно ленте Мёбиуса не выходя за края дозволенного или точнее в пределах всего существующего (обязательно в натуральную величину) втиснутого в очень чёткую миниатюру. Достаточно увидеть, как в самом начале повествования Марк (он же Цукерберг) пробегает рядом с запутанной сетью кампусов Гарвардского университета, чтобы проникнуться идеей, если не переделать мир, то хоть изменить его к лучшему плюс к этому активизировать в памяти всю совокупность блестящих финчеровских решений в кино. 

Персонажи (главные герои) Джесси Айзенберга, Эндрю Гарфилда, Джастина Тимберлейка порой выглядят увереннее своих прототипов, что подтверждается логически разрозненными репликами последних (вспомним, к примеру, отзывы создателя Napster о заключительных событиях сюжета). По своей сути каждый из них антигерой  противопоставления по типу «моя точка зрения правильная» являющегося ответом обезличенной селекционной системе возникшей на основе принципа социального доминирования с непременным гедонистическим флёром и маскулинным уклоном иллюзорного равенства. Подобным ответом может быть бунт, который затевают подростки (в ролях одиноких мстителей с великим планом) против своих отцов (называющих твоё увлечение delphi «очень милым»), а может - создание крупнейшего в истории человечества инструмента общения (предавая «миру суеты» новое качество) позволяющего быть самим собой и личностью как результатом подлинного творчества, совершенного в своей простоте. 

Отдельно стоит сказать о производственной стороне «Социальной сети». А здесь...предельно выверенные технические аспекты изображения, а именно нео-нуаровые экранные симметрии; кадры с уменьшенной глубиной, раскрашенные тускло-нездоровыми цветовыми решениями - чаще всего вселяют клаустрофобические чувства, при этом превосходно концентрируя зрителя на восприятии нескончаемых потоков словесной информации на берегах слоистой временной динамичности, схожем с работой netstat в вашей ОС или компиляцией в локальной сети одей сплоета. Достоин всяческой похвалы и звукоряд картины, созданный под пристальным вниманием мастеров «тёмной» электроники и являющий собой подобие «Ghosts I-IV» NIN ядовитым смогом оседающее в мозге (особенно при прослушивании отдельно от фильма). 

Безусловно, рассматриваемые автором темы – природы одиночества, общения, творчества - стары как скрижали заповедей, но честно, даже после очередного просмотра фильма восприятие его художественной выразительности, не позволяет сказать: «я уже где-то что-то похожее видел». Может быть, это и есть, единственное естественное решение проблемы достоверности, которая была, есть, и будет всегда в подобных фильмах (в качестве примера можно вспомнить «I'm Not There» о Бобе Дилане) – придание сюжету черт иконического характера, где рядом, с лицемерием, умом, глупостью и правдой будут Apple, Microsoft и Facebook. 

И напоследок, предлагаю вам взглянуть на «социальную сеть» эпохи «Северного Возрождения» или 14-16 веков.